+7 921 633 11 28 (СПб)

+7 929 986 47 11 (МСК)

   allabraun@list.ru

Alla Brown Фото Музыка Расписание Контакты

ЛЮБОВЬ И НЕМНОГО ПОЛИТИКИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

С 11 по 13 апреля я гостила, а по совместительству и работала, в моих любимых городах – гостеприимном Североморске и радушном Мурманске. Сколько раз я там уже бывала, а не перестаю удивляться: всякий раз какую-нибудь интересную историю оттуда привожу. Вот и сейчас собираюсь поведать вам одну из них.

Вечером 12 апреля, когда вся страна отмечала День космонавтики, я трудилась, не покладая рук, ног, голосовых связок – выступала в мурманском клубе «Жара». Клуб, как говаривала моя бабушка, ходил ходуном. Ну а некоторые посетители прямо-таки оказались в невесомости – состоянии, при котором сила взаимодействия тела с опорой (стулом, столом, полом, соседом), возникающая в связи с… эм... обильным алкоголированием, отсутствует. Время давно уже перевалило за полночь, однако никто из присутствующих не помышлял уходить. Наоборот, народ все подваливал и подваливал. При этом прибывающие завсегдатаи, завидев меня на сцене, радостно вскидывали руки в приветственном жесте, улыбались, что-то кричали. Я в ответ только и могла мотнуть башкой. На большее меня попросту не хватало – очень и очень устала. Да, представьте себе – ушаталась я начисто в тот день! Что говорите? Не ожидали от меня такое услышать? А чего вы хотели? Ведь не шэшнадцать же мне уже! Имею полное право выбиться из сил. Сами посудите: перелеты, акклиматизация, нерегулярные еда и сон. Прибавьте сюда еще и выступления, заканчивающиеся под утро. Вот вам и причины моих жалоб на дряхлость и изношенность организма: все элементарно, как говаривал Ватсон.

Но вернусь к описываемым событиям. Праздничная программа, приуроченная, как я уже сказала, к первому полету человека в космос, плавно подходила к завершению. Как вдруг мою личную орбитальную станцию парализовало – горячий взгляд таинственного незнакомства прожег огромную дыру в ее, казалось бы, неприступной броне. Не успела я опомниться, как владелец рокового взгляда очутился перед сценой. Смотрю я на него, как громом пораженная. Да что там громом – будто тысяча искрящихся комет врезалась в меня: бах, – и у меня уже дар речи пропала, бабах, – и я уже дышу с трудом, хрясь, – и вот у меня уже голова закружилась…

Ну все, думаю, сейчас в обморок хлопнусь. Как вдруг одна твердая мужская рука легла мне на плечо, другая бережно и надежно обхватила талию и голос, немного заплетающийся, правда, сказал: «Не бойся, моя пышногрудая королева, я с тобой». Голос, как вы уже догадались, принадлежал владельцу рокового взгляда. Признаюсь, в такой выразительной ситуации это звучало весьма обнадеживающе и многообещающе. Я уже представила, как мы с ним идем в ЗАГС, стругаем детишек, заводим собаку и домик на берегу океана, старимся и умираем вместе в 105 моих лет. Однако следующая фраза незнакомца живо вернула меня с мечтательных небес на прозаическую землю.

– Слышь, малышка – сказал он мне, – Давай мою любимую: «Свеча горела на столе».

– Ишь ты, шустрый какой! Для начала скажи, дерзкий ты мой, как звать-величать тебя?

– Юрием.

– Надо же, как символично! День космонавтики и вдруг – Юрий.

– Ну так что, лапуля? Устроишь мне персональный полет по маршруту Земля-Кассиопея?

 

Я смотрела на него с хорошо скрываемой ненавистью (вот он тот злополучный шаг от любви к обратному) и думала: «я сейчас тебе устрою памятную дату в твоей биографии, отправлю тебя в околоземное космическое пространство!». Но вслух сказала:

 

– Хорошо, я спою для тебя, мой Юрий Грубиянович, только с одним условием.

– Валяй, выкладывай.                                                                           

– Я пою, а ты танцуешь для меня ну и для всех собравшихся, конечно.

– Станцевать говоришь? Да легко!

– Только, Юрашка, учти: двигайся пластично и чувственно, под стать песне. Усек?

– Обижаешь, Алла Барбарисовна!

 

С первым аккордом этого нетленного хита Юрий начал извиваться, комично поводя грустным задом. По мере того, как нарастал песенный драматизм, Юрий усложнял свою танцевальную программу, выделывая различные па и кренделя. А после фразы «на озаренный потолок ложились тени» он плюхнулся на пол и уже в лежачем положении закончил свою произвольную программу. Я была удивлена такому повороту событий, но не подвела: текст не забыла, не сфальшивила и не захохотала. Хотя, как вы понимаете, все предпосылки ко всему этому имелись. Когда песня закончилась, зрители стали хлопать и юлюлюкать. На долю секунды мне даже показалось, что Юрий удостоился больших оваций, чем я…

 

– А скажи-ка мне, любезный друг, кем ты работаешь?

– Я в зоопарке работаю антилопу гну.

– Ха-ха-ха, ну ты и шутник.

– Да водитель-экспедитор я.

– Так вот, что я хочу спросить: а ты не задумывался о карьере танцовщика? Ведь твоим балетным способностям позавидует даже Цискаридзе. Коленька уже немного староват для Большого театра, а у тебя и полушпагат, и батманы всякие получаются супер.

– Да ну, да чее, я не из этих…

– Из каких это «этих», м? Не хочешь в балетные, можно в «Тодес» к Аллочке Духовой податься. Твой талант не должен пропасть даром, Юрий. А что вы ржете-то все? Я, между прочим, на полном серьезе! Юр, ты почему молчишь-то?

– Аллочка, ну хватит тебе уже фантазировать. Пойдем лучше ко мне. Ты так хороша. Я уже люблю тебя.

– Ого! Какой шустрый выискался! Иди-ка ты, голубок, домой. Проспись хорошенько, а завтра разыщи меня и потолкуем, лады?

– Как скажешь, рыба моя. Цалую.

 

Пошатываясь, Юрий поплелся к выходу, то и дело оборачиваясь и посылая мне испепеляющие взоры. Крикнув напоследок «до завтра», он скрылся из виду. «Завтра не наступит никогда», в духе киномелодрамы мысленно ответила ему – утром я улетела обратно в Питер.